Wednesday, 10 August 2016

Обломки Империи

«О ты, чужой город! У каждого из твоих камней столько же древних воспоминаний, сколько пылинок в пыли».
Набоков В.В.

Раньше думала всегда, что маленькие города в России одинаковые: серые, блеклые и непримечательные. Да, я ошибалась! Конечно, у таких городов много общего: совковые дома-вафли в пятнадцать метров, горы рекламы всюду от именитых дезигнеров, помойные голуби-падальщики, магазинчики, что после 18:00 уже закрыты, косо смотрящие местные жители (ведь твоя одежда и внешний вид в целом выдают в тебе "неместного"), но сейчас вот, съездив в Бийск, я понимаю, что у каждого города своя энергия. Может, повторяюсь, но я и представить себе не могла, что где-то действительно есть место, где эстетика мёртвого своего апогея достигает: нигде я не видела такого количества зданий дореволюционной постройки, которые ни разу не реставрировались, они просто потихоньку разваливаются. Сейчас в этом историческом районе города живут в основном малообеспеченные слои населения, усадьбы умирают, улицы пустуют. Вот так выглядит история.

Коммуняки везде, конечно, свои ручонки запустили: стадион «Авангард» стоит на месте снесённого храма, а один из памятников Ленину расположен рядом с памятником жертвам репрессий — театр абсурда!

Что примечательно, я несколько раз была в Бийске, но до Старого города никогда не доходила, и не удивительно, когда мы гуляли по нему, то были практически одни на улице, помимо нас там было разве что несколько немолодых нетрезвых мужчин.
Пассаж Фирсова (на фото ниже) вообще больше всех меня покорил. Мы прошли первый раз мимо него и он навсегда мне в душу запал. Я знала, что мы с Люци залезем туда, и залезли же! Я правда не понимаю, как такое здание может быть просто брошено на улице. Там и колонны сохранились, и лепнина, и лестницы... 
Я спросила себя: вернусь ли я сюда? Подумалось, что нет: чувствовалась какая-то эмоциональная завершённость, но после того, как нам с Люци не удалось попасть на второй этаж этого пассажа, я своё мнение изменила. Приеду! И залезу! Специально!

В общем, Бийск оставил впечатление такого Сайлент Хилла, стоящего на обломках Империи и очень религиозного. Настоящее русское мёртвое.

Tuesday, 9 August 2016

Горный борщ

За эти несколько дней на Алтае я впервые за долгое время почувствовала, что отдыхает моя душа. Первую половину лета я рассыпалась на кусочки, не думая, что от меня вообще что-то останется, но в августе я съездила сюда и буквально раны залечила. Я много думала о том, что же мне дальше со своей жизнью делать и как я вообще до такого существования докатилась. И надо же, это всё прописные истины, но когда находишься наедине с природой, то проблемы рассеиваются под натиском её величия. Эта поездка для меня стала бескрайним небом Аустерлица. Как Болконский израненный лежал на поле боя, всматриваясь в небо, прозрев, осознав, что всё суета, кроме неба, так и я: «Нет ничего, кроме тишины, упокоения. И слава Богу!»
Большие города, пыль, грязь, холодные стены и серость рутинной жизни затуманивают рассудок, и человек в собственном соку вариться начинает. Вот и выходит, что у стен есть есть уши, которые слышат тебя, и против себя же оборачивать начинают, а у холмов есть глаза, которые заставляют перестать смотреть и начать видеть. Вот честно, ничего от этой поездки не ждала. Каждый год езжу, каждый год это вот всё, но, наверное, понять природу случается не каждому и не всегда. Без тени зазрения скажу: я достигла того своего уровня страданий, да, после которого испытала искупление путём природного лечения. Когда живёшь от ремиссии до ремиссии, начинаешь ценить такие моменты.

Ненавижу места организованного туризма, где куча людей и все на всём пытаются сделать деньги. Да и зачем это всё, когда кругом горы, реки, озёра, а ты среди этого всего можешь лежать, обнимать собак и котеков и дышать наисвежайшим воздухом или, опустив ноги в ледяную горную Катунь, читать что-нибудь душевное, пока ветер развивает волосы, красиво, как в фильме, и обнимает тебя.

А звёздное небо! Оно стоит не просто отдельного абзаца в моём бложике, оно стоит отдельной части моей жизни как минимум. Долина светящихся волшебных шаров, не меньше, где каждый — отдельная Вселенная, далёкая, как и положено быть любой Вселенной, кроме твоей, но запредельно близкая, за счёт ли гор или же за счёт какого-то внутреннего подъёма.
Я, глядя на эти звёзды, вспомнила "Звёздную ночь" Ван Гога. Впервые со мной было такое, когда видишь реальность сквозь призму импрессионизма, и, могу сказать, со мной не случалось ничего прекрасней.

Enjoy the silence!



Tuesday, 2 August 2016

Δρυάδες

Сирены бросались со скал в море и сами превращались в каменистые утёсы, когда кому-то удавалось пройти мимо них, не поддавшись их чарующему голосу, потому что завлекать и обрекать на гибель путников было их предназначением. Свою жизненную цель они не выполняли, следовательно и жить им было больше незачем. Сирены знали, зачем они живут, в этом их проблема. У человека нет чёткой цели существования. В лучшем случае, он сам выбирает себе цель, в иных — живёт бесцельно или живёт поиском. В этом проблема человека.

Если жизнь – приспособление и подстраивание себя под других, то такая жизнь вам не нужна.
Если в вас отказывается последний верящий в вас – помните, что в вас света столько, что им можно освещать города.
Если чувствуете, что потеряли себя в жизни, то значит пришло время что-то изменить.
Если понимаете, что наступаете на те же грабли снова и снова, то не забывайте, что не летает тот, кто не падал.
Если вы видите что-то, в чём ваше счастье, то идите к нему, сколь бы не был сложен и тернист путь, даже если все вокруг говорят «вернуться из мира чудес в реальность» и всё в таком духе.
Если сомневаетесь, то не забывайте, что второго шанса прожить эту жизнь не будет.
Просто занимайтесь тем, что вам нравится, даже если чувствуете, что над вами сгустились тучи, даже если по вам то и дело бьёт молния, потому что на смену любой непогоде приходит солнышко.
Просто занимайтесь тем, что вам нравится, даже если чувствуете, что вы один посреди полярных льдов, потому что нет такого ледника, который бы не растопила теплота сердца.
Просто занимайтесь тем, что вам нравится, даже если чувствуете, как страхи кипятятся и бурлят в голове, потому что никто, кроме вас, ваши страхи преодолеть не сможет.

Пожалуйста, не отчаивайтесь и не падайте духом. Помните, что вы не одни и что вы солнышки!

Тут на фото не сирены, конечно, а всего лишь я, но при максимальном упрощении даже дриада.

Sunday, 24 July 2016

Tam HRAM

В музеях, как мне казалось, всегда был один минус — к экспонатам нельзя прикоснуться, нельзя ощутить историю, можно лишь посмотреть. Зрительно ощущается, конечно, тоже многое, но не всё. Сейчас мы на практике в Православной библиотеке Музея Духовной культуры. Мы занимаемся описанием древнерусских книг примерно XIV—XIX вв. И это потрясающе! Есть много бытовых моментов, которые мне не нравятся, которые бесят меня, но работа с книгами и атмосфера музея, в котором каждый сантиметр — чистая эстетика, приводят в восторг (если вы смотрели мой instagram, то вы понимаете, о чём я). Работа в музее настолько для меня, что я даже внятно описать это не могу! Можно спокойно гулять, впитывая атмосферу, трогать всё, играть на антикварных фортепиано, изучать книги трёхсотлетней давности. На третьем этаже храм, в подвале — архиеейские погреба, а само здание построено в  1906 году! Здесь висят портреты членов императорской семьи и в принципе всё пропитано историей. Заведующий музеем сам собрал все экспонаты и поэтому рассказывает с особой теплотой и любовью о каждом из них. Это намного приятней, чем смотреть на какие-то предметы под стеклом и слушать экскурсовода, который заучил статью из Википедии. 
Ещё здесь очень много полуразрушенных дореволюционных усадеб, которые не испытали на себе ни одной реставрации за неимением ни у кого средств. Всегда очень больно смотреть на остатки былого величия. Больно и слушать о том, как на месте панельных девятиэтажек когда-то были Александрийские сады и пруды с чёрными лебедями, как храмы и кладбища сносили для того, чтобы строить военные объекты. 


Я обязательно загружу ещё фотографии, но пока вот)



Wednesday, 20 July 2016

Ophélie

There, on the pendent boughs her coronet weeds  
Clambering to hang, an envious sliver broke;  
When down her weedy trophies and herself
Fell in the weeping brook. Her clothes spread wide;  
And, mermaid-like, awhile they bore her up:  
Which time she chanted snatches of old tunes;  
As one incapable of her own distress,  
Or like a creature native and indued
Unto that element: but long it could not be  
Till that her garments, heavy with their drink,  
Pull'd the poor wretch from her melodious lay 
To muddy death.
William Shakespeare's Hamlet
Sur l'onde calme et noire où dorment les étoiles
La blanche Ophélia flotte comme un grand lys,
Flotte très lentement, couchée en ses longs voiles...
- On entend dans les bois lointains des hallalis.


Voici plus de mille ans que la triste Ophélie
Passe, fantôme blanc, sur le long fleuve noir
Voici plus de mille ans que sa douce folie
Murmure sa romance à la brise du soir


Le vent baise ses seins et déploie en corolle
Ses grands voiles bercés mollement par les eaux ;
Les saules frissonnants pleurent sur son épaule,
Sur son grand front rêveur s'inclinent les roseaux.


Les nénuphars froissés soupirent autour d'elle ;
Elle éveille parfois, dans un aune qui dort,
Quelque nid, d'où s'échappe un petit frisson d'aile :
- Un chant mystérieux tombe des astres d'or

II
O pâle Ophélia ! belle comme la neige !
Oui tu mourus, enfant, par un fleuve emporté !
C'est que les vents tombant des grand monts de Norwège
T'avaient parlé tout bas de l'âpre liberté ;


C'est qu'un souffle, tordant ta grande chevelure,
À ton esprit rêveur portait d'étranges bruits,
Que ton coeur écoutait le chant de la Nature
Dans les plaintes de l'arbre et les soupirs des nuits ;


C'est que la voix des mers folles, immense râle,
Brisait ton sein d'enfant, trop humain et trop doux ;
C'est qu'un matin d'avril, un beau cavalier pâle,
Un pauvre fou, s'assit muet à tes genoux !


Ciel ! Amour ! Liberté ! Quel rêve, ô pauvre Folle !
Tu te fondais à lui comme une neige au feu :
Tes grandes visions étranglaient ta parole
- Et l'Infini terrible éffara ton oeil bleu !



III
- Et le Poète dit qu'aux rayons des étoiles
Tu viens chercher, la nuit, les fleurs que tu cueillis ;
Et qu'il a vu sur l'eau, couchée en ses longs voiles,
La blanche Ophélia flotter, comme un grand lys.

Arthur Rimbaud